Андрей Константинов Александр Новиков


Мужчина для Ани

Глава первая

В ТОТ ДЕНЬ ШЕЛ ДОЖДЬ

Когда Анна Николаевна наконец замолчала, Купцов спросил у нее.

– А сколько все-таки она стоила, Анна Николаевна? Вы несколько раз сказали: дорогая вещь, но не назвали конкретной цены.

– Я, право, в затруднении, – ответила она тихо.

– Я понимаю, – сказал Купцов и посмотрел на фотографию. – Я понимаю – вещь старинная, дорогая и, как принято говорить, цены ей нет. Цену, однако ж, всякая вещь имеет. Увы, Анна Николаевна, увы… проза жизни. Но мы люди приземленные и хотели бы знать цену.

Посетительница молчала, глядела на Купцова глубокими серыми мазами… Под глазами лежала синева, явственно пробивающаяся сквозь легкий загар. Посетительница молчала, и тишина висела, будто забытая шинель на гвозде в пустой комнате дома, предназначенного под снос.

– Ну так что же, Анна Николаевна, – сказал Петрухин, – какова цена вашей бесценной сабли?

Она пожала плечами. Вместо нее ответил Петр Николаевич.

– Видите ли… – сказал он и замолчал на несколько секунд. – Видите ли в чем дело, господа… Сабля дорога сама по себе как произведение ювелирного и оружейного искусства… В оформлении эфеса нет драгоценных камней, да и золота совсем немного. Но это уникальная работа. Иран, вторая половина восемнадцатого века. Вы понимаете, господа?

– А все-таки – сколько? Хотя бы приблизительно.

– Э-э… как минимум, тысяч шестьдесят, – сказал Петр Николаевич.

– Две тысячи баков? – разочарованно сказал Петрухин.

Посетители изумленно посмотрели на него.

– Шестьдесят тысяч долларов, Дмитрий Борисыч, – тихо сказал Петр Николаевич.

Анна Николаевна кивнула и заплакала.

Купцов:

Тот день начинался, как сказал бы мой партнер Петрухин, творчески. Я собирался заняться зубами и на службу с утра не пошел. Настроение было, конечно, так себе – с детства эти стоматологические приключения не люблю, но деваться было некуда, и я, собравшись наконец, решил поправить зубки.



1 из 64