Проституция – работа стабильная, но нетребовательная. По долгу службы я встречаюсь с множеством людей. Разумеется, почти все они – мужчины, большинство из которых я никогда не увижу снова. Моя обязанность – трахаться с ними вне зависимости от того, покрыты они волосатыми родинками, щеголяют целыми тремя зубами во рту или хотят, чтобы я воссоздала фантазию с участием исторички, которая преподавала у них в шестом классе. Но это лучше, чем без конца поглядывать на часы в офисе, изнывая в ожидании очередного чаепития в убогой комнатенке для персонала. Так что, когда мои друзья вытаскивают на свет потрепанную аналогию между трудом на корпоративной ниве и проституцией, я понимающе киваю и соболезную им, мы пропускаем по коктейлю и предаемся размышлениям о том, куда улетучились все перспективы нашей юности.

Их перспективы, вероятно, выходят на шоссе, ведущее в пригород с его таунхаусами. Мои – раздвигают ноги за наличный расчет на регулярной основе.

Если уж на то пошло, окончательный переход к проституции как основному занятию свершился не в одно мгновение.

Проституция – работа стабильная, но нетребовательная.

В Лондоне для меня все кончилось тем же, чем и для тысяч других недавних выпускников. Имея лишь небольшую студенческую задолженность и кое-какие сбережения, я полагала, что несколько месяцев уж точно обеспечена. Но эти жалкие остатки быстро рассосались: аренда квартиры и тысяча тривиальных расходов. Мои будни состояли из корпения над газетными страницами с предложениями о работе, написания энтузиастических и льстивых сопроводительных писем – хотя я и понимала, что на собеседование меня ни за что не пригласят, – и неистовой мастурбации каждый вечер перед сном.



2 из 10