Дмитрий Федотов

ШАГ НАВСТРЕЧУ

Я поссорился с женой. Глупо и тривиально.

Мне было предъявлено обвинение в толстокожести и полном пренебрежении обязанностями главы семьи, а в довершение — нарисована красочная картина постепенного истаивания милого светлого образа мужа в памяти верной жены.

Вот так. Вместо завтрака.

Я не сдержался и ответил. Алька возразила, и я — голодный! — хлопнул дверью.

Потом я опоздал в институт. Пришел в лабораторию взвинченный, злой. Да нет, не злой — не умею я злиться — расстроенный. День тянулся как патока. Кролик после десятичасового «научного истязания», как я в такие минуты именовал свои опыты, тихо издох.

Вообще говоря, нам бы не мешало поучиться этому у братьев наших меньших. Мы-то с них «святой долг» во имя науки берем, не спрашивая и не обременяя себя такими неудобными категориями как чуткость, милосердие, любовь… Короче, махровый антропоцентристский эгоизм в дешевенькой обертке с выцветшей надписью «Да здравствует Прогресс».

Научное заклание.

Очередной ушастый отошел в мир иной, несмотря на мои тщетные усилия сделать его счастливым помощью ранее вживленных ему в мозг платиновых электродов, и я, наполнившись до краев самыми отрицательными эмоциями, какие только есть на белом свете, отправился восвояси.

Сначала я просто хотел пошататься по городу час-полтора. Проветриться. И сам остыну, и Алька успокоится, и будет снова «мир во всем мире». Однако, выглянув из подъезда, я тут же пришел к выводу, что существует перспектива очень быстро вымокнуть и заработать банальную ангину — над городом безраздельно властвовал нудный мерзопакостный осенний дождь.

Вода была везде. Она заливала сонную землю, безликим миражом висела в воздухе, шкодливыми струйками стекала по куртке, впитываясь в усталые брюки, и шустрыми холодными пальчиками уже начинала щекотать мне ноги, пока я преодолевал каких-то полтораста метров до трамвайной остановки.



1 из 9