Его брат Руперт тоже был относительно спокоен; скорее он испытывал раздражение оттого, что некто, набравшись наглости, попытался скрыть следы своего преступления в частных владениях, ему не принадлежащих. Поэтому чем скорее тайна будет раскрыта, тем лучше для обитателей Кортландса.

Однако Дадли, один из трех братьев Корт, был явно встревожен и время от времени бормотал: «Бедное маленькое создание». Создавалось впечатление, что перед его мысленным взором, как живые, возникают герои трагедии, разыгравшейся страшной ночью два года назад. Он не находил себе покоя. Почему-то настаивал на том, чтобы именно его допросила полиция. Такое поведение было несвойственно Дадли — от природы робкому и нерешительному человеку. Обычно во всех серьезных делах он уступал ведущую роль Барнаби или Руперту.

— Должно быть сделано все возможное для установления личности жертвы и поимки негодяя-преступника, — твердил Дадли.

И хотя слова его прозвучали мелодраматично, как монолог героя викторианского романа, они странным образом подходили к обстановке: уныло моросящий дождь, оголенные сиротливые деревья рощицы, отгораживающей поле от дороги; и, наконец, зловеще белеющий череп, вывороченный из земли и мокнущий под низким серым небом.

Распаханное поле было усеяно многочисленными валунами; когда они высыхали, приобретая серый оттенок, то становились похожи на человеческие останки. Поначалу Вилли и принял свою находку за обыкновенный валун. Впечатлительной Эмме мрачное поле казалось сплошь усеянным костями когда-то здравствующих людей…

Эмма понимала, что воссозданная ею картина — плод фантазии, порожденный вечерними сумерками и жутковатым ощущением надвигавшейся опасности.



2 из 215