Илья Стальнов

Палачи из телевизора

Степан зашел в поросший деревьями дворик. Лаврушина он увидел сразу.

Завлабораторией уже два дня не отзывался на телефонные звонки, не обращал внимания на стук в дверь. Официально он уже неделю числился больным, на что имел «отмазный» лист – проштемпелеваный, выписанный по всем правилам больничный, во всяком случае по телефону он говорил, что дело обстоит именно так Надо же случиться – именно в это время директор собрался в срочную командировку, и не куда-нибудь в филиал в Орловской губернии, а в Данию. Тамошние ученые что-то твердили насчет новых времен, перестройки, о «милом Горби», а потому предлагали русским объединить усилия и грызть вместе гранит науки. Лучшего консультанта и сопровождающего, чем Лаврушин, директору не найти. Завлаб должен появиться в институте и цепляться изо всех сил в представившуюся возможность. Загранкомандировка – предел мечтаний советского человека. Чтобы упустить такую возможность, надо быть дураком. А упустить ее можно было просто – вокруг директора уже вились, нашептывали, науськивали, умасливали желающие поглядеть на копенгагенскую вольницу.

Лаврушин, которого сейчас увидел Степан, меньше всего походил на больного человека. Гораздо больше походил он на человека здорового. И закрадывались сомнения в правомерности проштамповывания ему больничного листа.

Кандидат физматнаук, одетый в грязную робу зеленого цвета – их в последнее время облюбовали дачники, вытаскивал из багажника своего «Запорожца» огромный пузатый медный самовар. Вещь была изрядно потерта, помята, бок продырявлен. На асфальте уже выросла груда никуда негодного хлама: разбитая настольная лампа, сгоревшая телевизионная трубка, всякая металлическая всячина Судя по удовлетворенному лицу хозяина этого хлама, жизнью тот был доволен вполне.

– По совместительству в старьевщики устроился? – укоризненно произнес Степан.

– Во, на ловца и зверь бежит, – сказал Лаврушин, поднимая глаза на друга. – Поможешь дотащить.



1 из 23