Людмила Астахова

Рассказы



Дежурный


Под свинцово-серым небом, тяжелым, как крышка саркофага, лежала необъятная равнина, покрытая слоями пепла. Здесь не было ни рассветов, ни закатов. Лишь белый холодный свет, не дававший теней, лился со всех сторон, безжалостно освещая две армии, замершие друг напротив друга. Вот-вот должны были прореветь серебряные трубы, возвещая о начале великой битвы. Странные это были армии. Одна — многочисленная, бесконечная, колышущаяся массой тел, сверкающая разномастным оружием, ощетинившаяся кольями, алебардами, мечами, пиками, воющая и улюлюкающая. Другая состояла из одного единственного воина. И хотя он был закован в сталь и в руках держал меч, но он был совершенно один. Один против черно-аспидной брони, гигантских зубов, шипастых хвостов, кожистых крыльев и когтистых лап всевозможных демонов и дьяволов, против цепких суставчатых пальцев инкубов и суккубов, против могучих колец змеиных тел чудовищ.

Одинокий воин опустил забрало и поднял меч над головой, армия монстров ответствовала воплем ненависти. Небо раскололось надвое…

…Андрюха с величайшим трудом разлепил веки, пытаясь сообразить, где он находится. Если у Таньки, то это одно дело, а если у себя в "конуре", то другое. Голова болела нестерпимо. Нет, слово "болела" совершенно не отражало суть происходящего внутри черепной коробки. Мозги кипели в концентрированной серной кислоте, сверху их посыпали порохом и забрасывали петардами, которые взрывались в районе затылка. Весь остальной организм пребывал в состоянии затяжной гражданской войны. Печень объявила суверенитет, желудок требовал введения миротворческих сил, спинной мозг ушел в глубокое партизанское подполье. А запах изо рта…! Бельгийский Ипр отдыхает!

А винить-то, кроме себя, больше некого. Вот спрашивается, кто вчера разжимал стальными щипцами зубы и через воронку лил бедному Андрюшеньке в глотку вонючий самогон? Кто был этот подлый садист и жестокий негодяй? Где он?



1 из 124