Почувствовав, что меня охватила легкая дрожь, я закрыла глаза и подумала о том, что нет ничего хуже, чем посвятить своему мужчине четыре года, родить от него ребенка, отдавать ему себя целиком, без остатка, любить его, во всем поддерживать, готовить вкусные ужины, стирать за ним все его вещи, а потом вдруг попасть в совершенно дурацкую ситуацию, которая не может присниться даже в самом страшном сне, и испытать сильное унижение от того, что родной муж теперь тебя не узнает.

– Андрюша, вот увидишь: все обязательно встанет на свои места и ты все вспомнишь.

– Что все? – вновь посмотрел на меня Андрей.

– Меня, сына Никитку, своих родных и близких. Ты почаще просматривай наши свадебные фотографии. Диски, кассеты, на которых записано, как мы отдыхали всей семьей. Говорят, это поможет тебе все вспомнить.

– А если не поможет? – тут же задел меня за живое Андрей.

– Такого не может быть, – замотала я головой.

– Это кто тебе такое сказал? Врачи? Они что, самые умные и все знают?

– А ты считаешь, что все врачи – дураки? – я уже не могла скрывать своих слез и, достав платок, поднесла его к глазам.

– Нет. Я так не считаю. Просто откуда у них такая уверенность, что я все вспомню, если они даже объяснить не могут, что же со мной произошло.

– Андрюша, – начала я, но муж перебил меня на полуслове и раздраженно добавил:

– Немедленно прекрати меня так называть! Я сколько раз просил называть меня не Андрюшей, а Андреем. Я что, маленький мальчик, который ходит в детский сад и не в состоянии завязать себе шнурки на ботинках?

– Я тебя так четыре года называю. Очень даже ласково. Мне казалось, что, называя тебя Андрюшей, я выражаю тебе свою любовь и верность.



2 из 232